Ведьма для инквизитора [= Стокгольмский синдром] - Татьяна Гармаш-Роффе

Потом он вдруг услышал звуки выстрелов, он понял, что стреляют в Майю, он хотел бежать к ней, но луг снова не пускал его. Ни к Александре, ни к Майе. Зеленый луг взял его в плен…

Он проснулся, уже не зная, что было сном и что не было, но царапины и укусы горели на его коже. Все равно не верилось и не понималось. Это было, да, – но что это было? Почему оно было? Зачем, отчего? Опустошенность, изумление, потрясение, восторг, отвращение водили хоровод в его мыслях и чувствах, и хоровод этот назывался хаосом…

Был почти полдень, никто к нему не шел, и он тоже не стал никого звать, чтоб отстегнули. Голова гудела, теперь уже неизвестно отчего: от удара ли клюкой по затылку (у Вени там свинец в ручке, что ли?) или от пережитого ночью потрясения… Он был – наверное, спасибо надо Майе сказать – прикрыт одеялом и чувствовал, что брюки его и прочие предметы туалета находятся на своем месте. Что уже было совсем неплохо, не хватало только, чтобы Веня зашел и застал в голом виде с пристегнутыми руками…

Черт! Он даже не заметил, погрузившись в марево своих ночных потрясений: он не был пристегнут! Наручников на нем не было.

Алексей, однако, медлил вставать. Прислушивался: в доме было тихо. Ага, вот чьи-то шаги. Легкие, Майины…

– Проснулся? – Она была очень бледна, лиловые круги легли под глазами, волосы затянуты в строгий пучок на затылке.

Алексей сел на постели. Он не знал, как реагировать на ее фамильярное, но без тени улыбки «проснулся?», он не знал, что надо – или не надо – говорить после такой ночи; ему бы хотелось просто спросить ее: «Зачем? Зачем вам это нужно?», но вопрос был бессмысленным, потому что она все равно не ответит. С другой стороны, у него были вопросы поважней.

– Доброе утро, – сказал он в ответ самым нейтральнейшим тоном. – Вам следовало разбудить меня пораньше, у меня много дел.

– У тебя больше нет никаких дел, Алеша. Ты свободен. Можешь уходить. Если хочешь, позавтракай сначала, Веня приготовил омлет с грибами.

Та-а-к, вот это новости! Ей-богу, тронуться можно от этой девицы!

– То есть я больше не заложник? – решил уточнить Кис.

– Нет.

– И чему я обязан моей свободой?

– Веня считает, что моя затея с тобой была неразумной.

– Ты спрашивала его мнение перед тем, как подобрать пистолет киллера? – Кис совершенно не обратил внимания на то, что тоже перешел на «ты».

– Нет…

– А перед тем, как сунуться в прямой эфир?

– Нет…

– А теперь вдруг решила спросить?

– Дело в том, что… На самом деле я всегда сама принимаю решения. Но мне трудно что-то решить, когда рядом со мной двое мужчин, несогласных между собой. И, поскольку вы согласия не достигнете никогда, мне придется отказаться от одного из вас.

– От меня.

– Да, – кивнула Майя. – Веня – мой старый друг, я не могу ему не доверять.

– Понятно, – сказал Кис. Майино решение его задело. Но он не желал этого показывать. – Завтракать не буду, спасибо. Умоюсь и поеду.

Он прошел мимо Майи, оставшейся стоять в дверях, едва не толкнув ее плечом. Она смотрела ему вслед, пока он шел в ванную, и Алексею показалось, что она была разочарована.

Он вышел из ванной спустя минут пятнадцать, Майя сидела в гостиной, словно ждала его. Алексей молча прошел мимо нее к окнам. Осмотрел, проверил ручки. Все так же молча он снова прошел мимо, не глядя на нее, отворил дверь в ее комнату, изучил в ней окно, затем постучал в дверь Вени.

– Его нет, – произнесла Майя. – Он поехал за покупками.

Кис вошел, глянул на окно, вышел. На очереди была входная дверь. Майя встала и пошла за ним, с любопытством наблюдая за его действиями. Замка была два, оба очень простые.

– Веня не опасается грабителей?

– У него нечего грабить, – ответила Майя. – А что ты делаешь?

– Пытаюсь понять, как убийца собирался попасть в дом. В тот момент, когда ты открыла дверь, он, скорей всего, просто осматривал ее, чтобы решить, каким способом лучше забраться…

Кис вышел во двор, Майя за ним. Он огляделся. Забор был хоть и высок, но вполне одолим. Одна из крупных елей росла почти впритык, с той стороны можно было забраться сначала на нее, затем легко спрыгнуть на крышу сарая, а с него на землю.

– А что ты теперь ищешь?

– Хочу понять, как он во двор попал.

– Понял?

Алексей объяснил. Майя ответила ему восхищенным взглядом.

– Прямо как детектив какой-то, – сказала она.

– Он самый. Только не в книжке, а в жизни, что значительно хуже… А это что?

К забору был прикреплен листок с нарисованной от руки мишенью. Мишень была пробита с краю пулей.

– Я тренировалась.

– И как?

– Вот… Одна из четырех… – она улыбнулась, словно извиняясь за свою неметкость.

Кис вспомнил звуки выстрелов во сне. Их было как раз четыре.

– Послушай, Майя… Ты решила довериться мнению Вени… И что Веня предлагает?

Нет, нет, он не хотел задавать этот вопрос! Он вовсе не желал вступать в конкуренцию с Веней! Алексей ненавидел навязываться: если его не зовут, не хотят, то и не надо, до свидания. Но, черт возьми, вопрос вырвался помимо его воли: он боялся, что без его участия эти двое наломают дров… И тогда он уже ничем не сможет помочь. А случись что с Майей – он знал, будет считать виноватым себя.

– Пока ничего.

– Да ты хоть отдаешь себе отчет, что тебе оставаться тут нельзя? – взорвался он, не выдержав. – Рискуешь не только ты, но и твой Веня!

– И ты тоже, – грустно ответила Майя. – Если останешься с нами. Я эгоистка, но не до такой степени, чтобы подставлять других из-за моих глупостей…

На несколько секунд эта фраза растрогала его, почти до комка в горле. Но тут же эмоции были сбиты простой мыслью: совершенно очевидно, что после подобной фразы он должен проявить благородство и заявить, что он ее не оставит. Иными словами, Майя вовсе не хотела, чтобы он уходил. Тогда что происходит – Веня ее вынуждает? Как все это понимать прикажете?

Послышался шум мотора. Возвращался Веня.

– Дай я тебя поцелую… – драматически прошептала Майя. – На прощание…

Она встала на цыпочки и поцеловала его в губы. Ночные сцены нахлынули на Алексея, в голове помутилось, он еле устоял на ногах. Черт бы ее побрал, эту девчонку, она его нарочно провоцирует! Что за игру она ведет?!

Майя вытащила из кармана наручники и печально вручила их Кису:

– Твоя вещь, забирай. Мне чужого не надо.

Веня въехал во двор. Выбрался из машины, хмуро поздоровался с Алексеем и стал вынимать сумки из багажника.